О восточном обряде

Церковь, по данной ей Христом власти, сама свободно созидает свое церковное благочиние, она сама устанавливает каноны и формы богопочитания. «Кроме истин веры и законов нравственности, Церковь получила от своего Основателя, Иисуса Христа, весьма мало других предписаний, касающихся церковного порядка и обрядов. Молитва «Отче наш» и некоторые существенные обряды при совершении таинств, — вот почти все, что мы получили непосредственно от Христа. Устанавливать же посты и праздники, определять чин богослужения, предписывать более подробные правила совершения святых таинств, приноравливаясь при этом к различным потребностям времени и места, все это — дело Церкви, о которой сказано, что кто ее слушает, тот слушает самого Христа. Церковь, пользуясь своим правом, с самого начала стала издавать разные правила и предписания, касающиеся обрядности и церковного благочиния. Ею были установлены посты, ею было введено празднование воскресенья вместо субботы, ею прибавлены впоследствии и другие праздники. Церковь установила в подробностях чин богослужения и совершения таинств, издала каноны об образе жизни духовенства и т. д... Но, Церковь хорошо понимала, что внешняя обрядность и благочиние не составляют самой сущности религии, а только ее украшение, как бы внешнюю ризу, которая в различных местах и в различное время может быть различна, без нарушения этим единства веры. И с самого начала мы видим в разных поместных церквах разные церковные порядки... Даже в одной и той же церкви, с течением времени, одни обряды выходят из употребления и на их место вводятся другие. Литургию святого Иакова восполняют и переделывают святой Василий и святой Иоанн Златоуст; Литургию Апостола Петра дополняют святой папы Геласий, Лев Великий и Григорий Двоеслов. То же самое происходить и во многих других церквах. Церковь, таким образом, на деле показала, что при единстве веры могут существовать в различных поместных церквах разные обрядовые особенности и, при неизменяемости догматов, могут изменяться обряды и законы, установленные самою Церковью... Церковь не осуждает восточных обрядовых особенностей, а считает их, наравне с западными, и хорошими и святыми. Так же она смотрит и на обряды, принятые в русской православной церкви.

При воссоединении с Вселенской Церковью восточных христиан католическая иерархия придерживается следующего принципа: устранить из восточного христианского богопочитания все то, что противно заповедям Христовым и истинам Откровения (заблуждение в учении о Духе Святом, неповиновение богоустановленной церковной власти, отрицание нерасторжимости таинства брака и т. д.); сохранить все то, что или на деле имеется во всей Католической Церкви (древние догматы о Христе, почитание Богородицы и святых, семь таинств и т. п.), или издревле существовало в восточных католических епархиях (Литургия по восточному обряду, своеобразный уклад монашеской жизни) или, по крайней мере, не противоречит церковным догматам и заповедям Христовым (например, русская иконопись или стиль церквей).

Когда католически священник служит обедню по восточному обряду, то это не есть «улавливание душ под прикрытием православного богослужения», а проявление вселенского духа Церкви, верность древнему церковному преданию и защита восточного католического обряда от необоснованных притязаний сторонников греческого раскола. Не надо забывать, что восточные литургические обряды были выработаны, главным образом, восточными католическими святыми, а не основателями византийского раскола, не Фотием или Керулларием. Точно так же, восточный аскетизм, восточные формы благочестия и созерцательной жизни развились под влиянием таких мужественных защитников папства, каким был, например, святой Феодор Студит; безнравственные византийские придворные сановники, которые столько потрудились над образованием независимой от Рима византийской национальной церкви, конечно, только вредили восточному благочестию. Итак, если под термином «православие» понимать религиозно–политическую систему отрицания отеческой власти Римского епископа, то нет ничего более противоречащего исторической истине, как утверждать, что восточный обряд есть православный обряд, а древний восточный аскетизм — православное благочестие.
Подлинного, церковного православия Святых Отцов Католическая Церковь не нарушает. Она исповедует все догматы, определенные на Вселенских Соборах, она признает все семь таинств. В современном «православии» она уважает все то, что в нем осталось от святоотеческого православия.

Больше того: она ревностно защищает это положительное православие от посягательств и разрушительного влияния лжеправославных иерархов, писателей и деятелей. Это наглядно, например, в таинстве брака: действительный брак православного с православной Католическая Церковь считает святым и нерасторжимым, чего не делают неканонические восточные иерархи. «Печать», сообщаемая при современном православном рукоположении в священники, неизгладима в глазах всех католиков. Католическая Церковь неуклонно отстаивает древнее учение «семисоборной церкви» от более или менее прикрытых нападок «православных» модернистов и от все растущего и разлагающего влияния на русскую религиозную жизнь американского и немецкого протестантизма.

Из всего сказанного становится ясным, что когда мы говорим о «католичестве восточного обряда», слово «обряд» следует понимать в многообъемлющем смысле: Католическая Церковь стремится сохранить не только восточные богослужебные обрядности в храме, но и положительные особенности восточного аскетизма и восточное каноническое право (поскольку оно не искажено внецерковными точениями и вмешательством государственной власти), вообще — весь уклад восточной религиозной жизни, с его разнообразными местными отличительными чертами, но очищенный от вкравшихся в течение веков злоупотреблений и искажений.

В настоящем катехизисе мы уже не раз упоминали о тех или иных обязанностях католиков восточного обряда. Здесь мы прибавим еще несколько указаний, касающихся отношений между различными католическими обрядами.

Принадлежность католика к тому или иному обряду определяется или крещением, или личным выбором. Новорожденных детей следует крестить: в обряде отца, если он католик; — в обряде матери, если она католичка, а отец ребенка не католик; — в обряде воспитателей, если родители неизвестны, или, если они бросили ребенка. Кто принимает крещение в том возрасте, когда возможно свободное и сознательное отношение к религии, тому предстоит самому избрать один из католических обрядов. Верующие, которые были крещены некатолическими священнослужителями, или чьи родители не были католиками, обыкновенно выбирают обряд, к которому желают принадлежать, перед присоединением к Католической Церкви. В странах, где живут католики разных обрядов, священник, принимающей кого либо в Святую Церковь, обязан напомнить присоединяемому, что он свободен в выборе обряда и что в этом деле он должен склоняться к тому, что более способствует благу его души; весьма желательно вполне определенное и ясное заявление принимаемого о том, к какому обряду он желает принадлежать.

Может ли католик оставить обряд, в котором он жил, чтобы перейти в другой? Да, если есть на то уважительные причины; притом, в каждом отдельном случае требуется разрешение церковной власти. Чтобы священник мог перейти из одного обряда в другой, или совершать богослужение то в одном, то в другом обряде, необходимо особое разрешение Святого Престола; такое разрешение дается редко и только по весьма веским побудительными причинам.

Различие обрядов не должно, однако, вырождаться в отчуждение или во взаимную враждебность. Верующие различных обрядов принадлежат к одной и той же Церкви Христовой; долг христианской любви — питать в себе дух братского единения всех во Христе. Везде всякий католик любого восточного или западного обряда может присутствовать на обедне, исповедоваться и причащаться в церкви другого обряда, даже, когда поблизости имеется своя церковь; существенно в данном случае лишь то, чтобы священник, совершающий таинства, был католик и имел необходимые полномочия от своего епископа. Там, где нет церквей его обряда, каждый католик может обращаться с просьбой совершить любую священную требу или таинство в местный католический приход другого обряда; так же может совершаться даже его бракосочетание или крещение его детей. Исключение составляет только таинство священства: епископ не может рукополагать католика не своего обряда без особого разрешения Святого Престола.

Все одобренные Католическою Церковью обряды в равной степени святы и достойны уважения. По-этому папы неоднократно увещевали верующих стремиться к христианскому совершенству каждый в своем обряде. Нелепо говорить, что католик латинского обряда «более католик», чем католик греческого или армянского обряда.

Благочестивые обычаи, набожные упражнения и способы почитания Бога и святых могут быть различны в различных обрядах, без ущерба для единства веры и Церкви. Так, на Западе очень распространено почитание святого Иосифа Обручника, на Востоке — святого Николая; несомненно, и то и другое почитание угодно Богу. Догматические основы всевозможных набожных упражнений и почитаний общи всем католическим обрядам; разница лишь во внешних проявлениях. Восточный католик почитает любовь Христа к людям по своему (напр., молитвы к «Сладчайшему Иисусу»), латинянин — по своему (культ Пресвятого Сердца Христова); но и в том и в другом случае обоснованием и оправданием этого почитания является ипостасное единение двух природ во Христе. Единство в разнообразии — признак совершенства.

О происхождении греческого раскола

В продолжение нескольких веков почти весь христианский Восток принадлежал к Вселенской Церкви. Сохраняя свои местные обрядовые обычаи и особенности церковного благочестия, восточные церкви признавали Римского вселенского архиерея преемником главы Апостолов, Петра, и обращались к нему за разрешением крупных церковных споров и догматических сомнений или за утверждением постановлений соборов. До одобрения Апостольским Римским Престолом не считались общеобязательными даже определения Вселенских Соборов. Папу почитали, как общего отца всех верующих и всех пастырей. Папа мог сместить, осудить или отлучить от Церкви любого восточного патриарха, которого он считал недостойным и еретиком; он же нередко возвращал кафедры иерархам, несправедливо осужденным пристрастными соборами восточных епископов. Константинопольский патриарх Несторий был осужден лично папой св. Келестином и Ефесский Вселенский (III) Собор только привел в исполнение это постановление папы. Папа св. Лев Великий осудил несколько высших восточных иерархов и издал свое знаменитое догматическое послание, которому подчинился весь православный Восток. Никто из великих восточных святых не возражал против высшей архипастырской и вероучительной власти Римского епископа. Все те папы первых веков, которые проявили наибольшую решительность и самостоятельность в управлении христианским Востоком, были после своей смерти, причислены к лику святых и до сих пор почитаются не только во Вселенской Церкви, но и в отпавших церквах Востока.

Но, с другой стороны, корни греческого раскола восходят до глубокой древности. Византийские христианские императоры были единственными прямыми и непосредственными наследниками всемогущих языческих Римских императоров. Было бы чудом, если бы они не унаследовали от них, вместе с мировой империей, ее законами и нравами, кое-что и из их взглядов на отношение между государственной властью и религией. Римские императоры были полновластными хозяевами государственной языческой религии, назначали и смещали "богов" по своему усмотрению; иногда они самих себя объявляли богами. Приняв христианство, Константин, конечно, отказался от этих нелепых притязаний на божественность; он был искренним, подлинным христианином. Но большинство его преемников, при всей своей преданности христианству, не устояли перед великим искушением - из покровителей Церкви сделаться ее правителями. Появился так называемый "цезарепапизм." Светская власть стала вмешиваться в церковные дела и, по крайней мере косвенно, - в вопросы вероучения; она стремилась превратить церковную иерархию - как это раньше делалось с языческими жрецами - в послушное орудие правительства, безусловно преданное его земным политическим целям, готовое принести вселенские задачи Церкви в жертву государству. При этом византийские императоры неизбежно должны были столкнуться с богоустановленными защитниками свободы Церкви, Римскими папами, не допускавшими, чтобы Церковь уклонялась от своего назначения - вести людей к вечному спасению. Естественно, что византийский двор всячески старался умалить значение папы, обессилить его постановления, вызвать сомнения в его догматическом главенстве. Уже на III Вселенском Соборе император Феодосий попытался было низложить папского местоблюстителя, св. Кирилла, патриарха александрийского, горячо отстаивавшего догматическую власть папы. "Наше Величество, писал император Кириллу, не потерпит того, кто захотел бы более повелевать, чем излагать только свои мнения..." (Деяния Всел. Соборов, изд. Казан. Дух. Акад., 1859, т. I, стр. 478). Императору хотелось самому "повелевать" Вселенскому Собору. То же самое часто повторялось и впоследствии. Иерархов, верных Риму, ожидали притеснения, немилости, подчас открытые гонения; наоборот, раболепные епископы, которые благосклонно относились к императорской системе управления Церковью, могли рассчитывать на почести, подарки. Вследствие этого в восточном клире появились два течения: все святые иерархи и подвижники (Афанасий, Златоуст, Дамаскин, Студит и др.) мужественно боролись с цезарепапизмом и защищали Католическую Церковь, все же иерархи, которые были нравственно неспособны на самоотверженное служение Христу, склонялись к независимости византийской церкви от Рима, к полной "автокефальности". Чтобы успешнее противодействовать папству, императоры постепенно возвеличивали епископскую кафедру императорской столицы, Константинополя; с течением времени константинопольский епископ получил титул патриарха (впоследствии он стал даже именовать себя "вселенским патриархом"), а к канонам IV Халкидонского Вселенского Собора группа греческих епископов незаконным образом прибавила пресловутый "28 канон", ставивший императорскую константинопольскую патриархию выше древних восточных патриархий и "первой после Рима". Папа св. Лев Вел. отверг этот лжеканон, как пагубный для Церкви.

Пока были живы предания древней христианской церковной мысли и народ хранил заветы великих Отцов Церкви IV и V столетий, усилия сторонников греческого раскола не имели прочного успеха. Но в IX веке положение резко изменилось к худшему.

"Византийским императором был в то время малолетний и тупоумный Михаил, впоследствии за свою страсть к вину и разнузданность получивший прозвище "Пьяницы". Вместо него правил царством дядя его Барда, цареградским же епископом был тогда св. Игнатий. Барда, человек жестокий и развратный, живший в незаконной связи с собственной невесткой еще при жизни жены, рассердился на св. Игнатия за то, что тот лишил его Св. Причастия за распутную жизнь. По настоянию Барды, св. Игнатий был насильно удален с своего престола и отправлен в ссылку. На его место Барда приискал Фотия. Фотий, до того времени мирянин, отличался замечательной ученостью, но вместе с тем был непомерно горд и высокомерен. В патриархи он был рукоположен отлученным от Церкви еретиком, епископом Григорием Сиракузским, так как никто из православных епископов не решался рукоположить его... Между тем, Игнатий подвергался самым жестоким обидам. Переводимый из одной тюрьмы в другую, моримый голодом, он должен был в кандалах явиться на суд Фотия... Все эти жестокости предпринимались с целью принудить Игнатия к отречению от престола в пользу Фотия... Папа Николай 1, узнав всю истину, созвал в Рим епископский собор, на котором Фотий, уличенный в незаконном захвате патриаршей власти, в жестокости и подлоге документов, был отлучен от Церкви вместе с своими сообщниками... Фотий открыто восстал против папы и против всей Западной Церкви, обвиняя последнюю в мнимом искажении христианского учения... Заслуженная кара недолго заставила себя ждать. Барда был умерщвлен по приказанию царя; вскоре после того и царь пал под ударами заговорщиков. Новый император, Василий, сейчас же по своем вступлении на престол, удалил Фотия и возвратил кафедру Игнатию, который среди всеобщей радости вернулся в столицу из заключения. Обо всем случившемся уведомили папу. Тот отправил уполномоченных для устранения раскола. Созванный VIII Вселенский Собор (869)... отлучил Фотия от Церкви. Вместе с тем отцы Собора определили, что всякий истинный христианин должен признавать Римского епископа главою всей Церкви. Св. Игнатий был снова восстановлен на патриаршество... Между тем изворотливый Фотий лестью снискал... расположение императора и при его помощи, вторично, после смерти св. Игнатия. захватил патриарший престол... Чувствуя себя крепко на патриаршей кафедре. Фотий дал волю своей гордости, стал обращаться с папой без должного уважения и клеветать, что будто бы Римская церковь исказила христианское учение..." (И. Забужный, Православие и католичество, стр. 164-170).

После кончины Фотия, церковный мир был восстановлен, последующие патриархи не восставали против папы. Но зло уже пустило столь глубокие корни, что достаточно было появиться новому гордецу на константинопольской кафедре, чтобы окончательно осуществить отпадение императорской церкви от Вселенской. Таким честолюбцем оказался в XI веке Михаил Керулларий.

"Керулларий, из какой то слепой ненависти к латинянам, приказал закрыть все их церкви и монастыри, находившиеся в Царьграде, при чем Св. Дары были потоптаны ногами греков. Вслед за тем он разослал к епископам письма, упрекая латинскую церковь в разных отступлениях... Тогдашний папа Лев IX ответил в пространном послании на все бестолковые упреки Керуллария и отправил в Константинополь. своих уполномоченных с тем, чтобы они привели упрямого патриарха к раскаянию... Не имея возможности придти к соглашению с Керулларием, папские послы вынуждены были отлучить его от Церкви... Грамота с отлучением была возложена публично на алтарь в соборе св. Софии 16 июля 1054 года, и этот день считается днем окончательного разрыва греков с Католической Церковью... Греческим императорам понравился новый порядок вещей, по которому патриарх, не признавая больше папы, всецело попал в зависимость от царской власти. В епископы умышленно стали избирать людей, которые, не считаясь с долгом совести, старались угодить патриарху и императору... Мало-помалу Восток забыл о первенстве и главенстве Римского епископа". (там же, стр. 171-174).

Из Византии греческий раскол распространился на соседние славянские страны и на Россию.

Но в существовании раскола повинен не один Восток, были вины и со стороны Запада. Во время одного из крестовых походов крестоносцы, вопреки строгим предписаниям папы, разграбили Константинополь и вообще вели себя крайне вызывающе. Меченосцы причинили много вреда святому делу духовного сближения России с христианским Западом. Но добросовестный историк не может не признать, что во всех этих прискорбных событиях зло шло не от Католической Церкви, а как раз наоборот - от неповиновения Риму. Папа строго осудил недостойное поведение крестоносцев, даже отлучил от Церкви некоторых из них. Меченосцы не слушались Церкви еще задолго до своего открытого отпадения в протестантизм. Итак, все великие исторические причины Греческого раскола сводятся к одной - горделивому восстанию против Апостольского Римского Престола, в свою очередь порожденному подчинением религии самолюбивым земным расчетам. Такова главная причина той роковой религиозной революции, которая принесла столько вреда отпавшим церквам и подготовила почву для коммунистического безбожия.

свящ. С. Тышкевич КАТОЛИЧЕСКИЙ КАТИХИЗИС Саtéсhisme Саthоliquе